Наварро Ивона / Музыка смерти

   Ивона Наварро
    Музыка смерти
 
    В память Пэтти Уолд и музыки, отзвучавшей слишком скоро.
    Миз Фон, есть у вас время?
 
    Пролог
 
    Ему не верилось, что она так и не включит свет.
    Джарлат Кин выбрал для этого визита самое лучшее из своего гардероба. Ему
 хотелось выставить напоказ наиболее важные  составляющие  своей  личности  -
 деньги, власть, влияние. Костюм из техношелка от Паолетти, который  обошелся
 ему в пятьдесят пять  сотен  кредиток,  говорил  именно  об  этом,  если  не
 большем. Его стратегия, похоже, себя не оправдала. Помещение, в  которое  он
 вошел, хотя и было погружено в темноту, создавало ощущение простора, с каким
 ему прежде не приходилось встречаться в частных апартаментах, особенно  если
 учесть, что оно располагалось в столь непривлекательном здании. Его с трудом
 удалось найти среди множества подобных  на  перенаселенном  Манхэттене.  Кин
 сразу почувствовал себя маленьким и невзрачным.
    Сияния ночного неба сквозь громадные - от потолка до пола - окна особняка
 на крыше небоскреба было  недостаточно,  чтобы  разглядеть  подробности,  но
 роскошь внутреннего убранства в духе  декаданса  не  мог  скрыть  даже  этот
 призрачный полумрак. Все органы чувств  Джарлата,  кроме  зрения,  буквально
 окунулись  в  богатство:  ковер  под  подошвами  туфель-мокасин  из   тонкой
 итальянской подделки под натуральную кожу был таким  густым,  что  пружинил,
 ноздри щекотали дорогие благовония. Кину  очень  не  хотелось  двигаться  на
 ощупь  -  он  наверняка  почувствует  себя  неловко,  а  значит,  попадет  в
 невыгодное положение в предстоявшей сделке. Но деваться некуда,  он  вытянул
 руки и пошел. Пальцы то  и  дело  натыкались  на  обивку  мягкой  мебели  из
 настоящего шелка и кожи. Он щелкал попадавшимися под руки выключателями,  но
 ни один светильник не зажегся. Многочисленных, но  далеких  городских  огней
 было явно недостаточно, но глаза мало-помалу  привыкли  к  темноте.  Выбора,
 видимо, нет, и переговоры придется вести в полумраке.
    - Мистер Кин.
    У нее был тихий, нежный голос,  почти  шепот,  походивший  в  темноте  на
 шелест падающего шелкового шарфа. Кин сумел взять себя в руки и  повернуться
 с максимальным достоинством, какое можно было продемонстрировать  в  темноте
 перед женщиной, выглядевшей не более чем призраком. Он откашлялся  и  -  Да,
 мисс... э-э... - Мина.
    -  Мисс  Мина.  Благодарю  вас  за  любезное  согласие  принять  меня.  -
 Чувственность в ее голосе внезапно превратила прекрасно скроенный  костюм  в
 очень тесный, слишком теплый, несмотря на  безупречно  свежий  и  прохладный
 воздух особняка. - Я понимаю, что короткая записка...
    - Мое время дорого, мистер Кин. Что вам нужно?
    Теперь она была в трех метрах от  него,  на  фоне  ряда  громадных  окон.
 Серебристо-золотистый  отсвет   огней   Манхэттена   за   стеклом   обрамлял
 чернильно-черный силуэт женщины. Он видел только неописуемо загадочный блеск
 ее темных глаз. Прямые волосы,  не  уложенные  в  высокую  прическу  вопреки
 японской традиции, ниспадали до бедер, тускло мерцая. Мина слыла легендой  в
 кругах первых людей Земли, которых судьба одарила миллиардами, знакомство  с
 нею было пределом мечтаний любого из  них.  Почему  она  согласилась  с  ним
 встретиться?
    - У меня... есть предложение, - смог он наконец заговорить. Она ничего не
 ответила,  по  Кин  легко  вообразил  вскинувшиеся  в  сомнении  брови.  Они
 рисовались ему тонко очерченными дугами над черными  как  смоль  глазами.  -
 Деловое, конечно. Касающееся одного... общего знакомого. - Он повертел шеей
    в ставшем вдруг  неудобным  воротнике  тщательно  подобранной  к  костюму
 рубашки. - Я более чем щедро компенсирую ваши усилия.
    Мина не позволила себе рассмеяться над неуклюжим многословием Кина,  хотя
 он почувствовал, что она больше чем удивлена. Его слова  повисли  в  воздухе
 между ними; ему показалось, что их смысл медленно смешивался  с  запахом  ее
 духов, но явно не улучшал их букета.
    - Усилия? Какое интересное слово, мистер Кин. - Она опустилась  в  кресло
 перед окном, напомнив  ему  этим  движением  исполнение  танца  змеи...  или
 настоящую кобру,  сворачивающуюся  кольцом.  Было  неестественно  тихо,  что
 говорило о полной звуконепроницаемости ее  владений.  Кин  почему-то  ожидал
 услышать  приглушенную   музыку,   что-нибудь   романтическое   и   строгое,
 исполняемое... вероятнее всего, на арфе.
    - Возможно, - елейным голосом заговорил Кин, - джентльмен, с  которым  вы
 связаны, не вполне соответствует вашим потребностям. Существуют более тонкие
 вещи,  чем  богатство,  которыми  определяются  взаимоотношения  мужчины   и
 женщины. Я располагаю убедительными  свидетельствами  существования  другого
 джентльмена со средствами, который жаждет вашей компании. - Неплохо, подумал
 он. Исполнение отрепетированного текста прошло почти без изъяна; язык подвел
 его только на первом слове "джентльмен" - ничего удивительного, если  учесть
 его личные чувства к мужчине, о котором шла речь, -  Я  готов  гарантировать
 реальное вознаграждение по вашему усмотрению.
    - Понимаю. - Мина отвернулась к  окну,  и  теперь  Кин  мог  видеть  лишь
 очертание ее профиля: высокий лоб, небольшой прямой нос, округлые линии  губ
 над классическим подбородком. - Так что же  о  мужчине,  которого  я  должна
 оставить, мистер Кин? В чем вы видите проблему?
    Теперь Кин порадовался отсутствию освещения, тому, что даже  лунный  свет
 мог выдать заигравшую на его лице лисью ухмылку. В жестокой борьбе  с  самим
 собой он победил и не допустил даже намека на игривость в тоне.